– Инесса? Ты, что ли? Я обернулась. Платон стоял у входа в актовый зал, расставив ноги, будто весь дверной проём принадлежал ему. Располнел. Костюм на пуговицах натянут, рукава чуть коротковаты, но часы на запястье блестят так, что видно через весь холл. Золотые, или позолоченные – отсюда не разберёшь. Пятнадцать лет я его не видела. С того дня, как забрала из квартиры последнюю коробку и дочка, четырёхлетняя тогда Дашка, спросила в машине: «А папа тоже переезжает?» – Привет, Платон, – сказала я и кивнула...