Конь вышел красным. Не гнедым, не вороным — ярко-красным, как раскалённое железо. Кузьма стоял перед холстом в жаркой степи под Хвалынском и понимал: так не бывает. И всё равно не стал переписывать. Лето двенадцатого года, юг России, хутор с тихим названием Мишкина Пристань. Сын сапожника, выучившийся рисовать почти сам, заканчивал картину, которую через два года увезут в Швецию — и вернут на родину только через одиннадцать лет после его смерти. А пока он смотрел на алого коня и не знал, что написал не лошадь...