Холодный, пронзительно-ясный свет падает на зеркальный лед. В центре катка — высокая, статная фигура в черном фраке. Он не просто скользит, он летит над белым полотном, и каждый его выверенный до миллиметра жест кричит о такой всепоглощающей боли, что у зрителей перехватывает дыхание. — Снова «Лунная соната», Петр? — голос Татьяны Навки звучит тихо за кулисами. — Ты же себя сжигаешь. Он останавливается так резко, что лезвие конька высекает из льда сноп искр. На его лице, обрамленном густой серебристой бородой, нет ни капли усталости чемпиона...