Устинья сидела на корточках в темноте, прижимаясь спиной к холодным бревенчатым стенам погреба. Сверху, сквозь присыпанную снегом крышку, доносились приглушенные голоса. Опять они. Опять сваты этого… самозванца, что называет себя императором Петром Федоровичем...