Он не оставил портрета. Ни одного. Мы не знаем, сколько ему было лет, когда его привезли в Россию. Не знаем, как он попал к турецкому паше. Не знаем, помнил ли он Африку — или, может быть, родился уже в Константинополе, на невольничьем рынке, где детей меняли на золото и пряности...