В марте 1724 года, за десять месяцев до смерти, тяжелобольной Пётр I подписывает лаконичное, но крайне показательное хозяйственное распоряжение: доставить к царскому столу двести бутылок хорошего французского вина Hermitage. Этот сохранившийся в архивных бумагах факт ломает навязчивый стереотип, кочующий из одного популярного очерка в другой. В массовом сознании первый русский император до сих пор предстаёт эдаким стихийным исполином, который глушил чашами мутную сивуху и закидывал в рот солёный огурец...