– Значит, с октября, Аннушка, ты будешь отдавать мне свою зарплату, – Галина Ивановна произнесла это спокойно, не отрывая взгляда от чайной ложки, которой она помешивала сахар в большой синей кружке. Ложка звякнула о край – тихий, металлический звук, и в кухне повисла тишина. Анна замерла, не донеся до рта кусок хлеба с маслом. За окном светило осеннее солнце, на подоконнике стоял горшок с геранью, которую свекровь пересаживала вчера, и всё это казалось до того обыденным, воскресным, что смысл сказанного дошёл не сразу...