Начало рассказа Есть у всякого горя свой срок, своя пора — как у зерна, что до времени лежит в земле, схоронённое, и молчит, и ждёт, покуда не пригреет его, не окликнет весна. Иное горе таится годами, замкнутое на семь замков, невыговоренное, и человек носит его в себе, как камень за пазухой, и никому не кажет, и сам к нему притронуться боится. А после придёт срок — и прорвётся, и выльется, и, выплаканное, разделённое надвое, вдруг да и полегчает, отпустит, отляжет от сердца. Так и Федосьина тайна,...