Ключ лежал на дне сумки Валентины Петровны, завёрнутый в аптечную резинку, и звенел при каждом шаге — тихо, деликатно, будто извинялся. Она поднималась по лестнице неторопливо, придерживаясь за перила. В другой руке несла контейнер с голубцами, ещё тёплыми, обёрнутыми в кухонное полотенце. Голубцы были предлогом. Настоящей причиной был сам подъём на этот четвёртый этаж, в квартиру, где жил её сын Дмитрий со своей женой Ольгой, и где, как считала Валентина Петровна, она имела полное право находиться в любое время дня и ночи...