Рассказы Михаила Зощенко читали в пивных и трамваях. Восхищенный Горький называл язык Зощенко «пестрым бисером», сам он интерес публики объяснял так: «Я пишу очень сжато. Фраза у меня короткая. Доступная бедным». Читатели не догадывались, насколько автор уморительных историй далек от своих героев, более того, образ балагура не более чем маска, сам же сатирик считал себя очень несчастливым человеком, десятилетиями страдая от тоски. Корней Чуковский запомнил 24-летнего Зощенко — начинающего литератора — как одного из самых красивых людей, которых ему довелось видеть...