Есть одна причина, по которой «Морфий» Михаила Булгакова особенно неуютно читать. Автор слишком хорошо знает, о чём пишет. Он знает не только то, как действует лекарство. Он знает, как человек сначала убеждает себя, что ничего страшного не происходит. Как запоминает дозы. Как обещает остановиться. Как перестаёт интересоваться тем, что ещё недавно казалось важным. И как врач, прекрасно понимающий механизм зависимости, оказывается почти беспомощен перед собственной болезнью. Эта точность объяснима...

Над бескрайним, заросшим лопухами и борщевиком оврагом на самой окраине города Н. замерло душное предгрозовое марево. Сюда, к ржавому остову заброшенного гусеничного трактора, Александра Сергеевна Пушкина приходила курить. В душных школьных стенах ей давно не хватало кислорода, а здесь, среди полевой полыни и стрекотания невидимых кузнечиков, дышалось вольготно. Она сидела на перевернутом эмалированном ведре, едва возвышаясь над стеблями подорожника. Рост ее – ровно девяносто сантиметров от крошечных...