Служба на советских подводных лодках предполагала такой уровень секретности, что даже рядовые происшествия на борту редко выходили за пределы экипажа. Эта история почти не оставила следов - только устные пересказы в одной семье и записи человека, который лечил трёх матросов от ожогов, происхождение которых они скрывали тридцать шесть лет. В один из дней автономного плавания в лазарет одновременно поступили трое матросов с ожогами схожего характера. Судовой врач, оказывавший им помощь, сразу отметил: травмы не были ни термическими, ни химическими — ничем из того, что он привык видеть на борту...