Он стоял, прижавшись спиной к глиняной стене, пока девять немецких пикировщиков перепахивали землю вокруг. Когда всё стихло, стена была изрешечена осколками — вся, кроме одного места. Того, где стоял он. Чуйков попытался перекреститься. Но кулак после боёв не разжимался — руки свело судорогой. Тогда он перекрестился кулаком. И с тех пор делал так всегда. Вот такой был человек. Василий Чуйков провёл двести дней в горящем Сталинграде — не в штабе, не за линией фронта, а прямо в аду, среди развалин, под бомбами...