— Да, задаток получили, бабка в больнице, ничего не соображает, сносим дом завтра, — бодрый баритон моего сына эхом отскакивал от выкрашенных бледно-зеленой краской больничных стен. Я стояла у приоткрытой двери лестничной клетки, опираясь свободной рукой на холодный подоконник. Вторая рука придерживала край больничного халата. Шов после недавней операции на желчном пузыре тянул так, словно внутри оставили рыболовный крючок. По коридору громыхала металлической тележкой санитарка, пахло хлоркой и переваренной капустой, но этот запах растворился, исчез, вытесненный звенящим гулом в ушах...