-Да не косись ты! – не выдержала Грушевская. – Нету тут никакой человечины – только лапша куриная! Не знаю я, откуда эта голова взялась в твоём сне! Говорила же – старая стала, Силу сдерживать трудно было… Тарелка была старая – из увесистого советского фаянса. Покрытая сеткой тоненьких трещин по белому глянцу. И, бездонная, кажется. Волкова позвенела по дну ложкой, размешивая суп. И со вздохом отодвинула: -Спасибо, бабуль – я больше не могу. Разве можно столько съесть? -Ешь! – строго сказала старуха...