Алина положила на гладильную доску синюю майку с двумя белыми единицами. – Мне сказали сдать. До пятницы. Юрий поставил утюг на подставку. Он как раз собирался гладить себе рабочую рубашку, на воротнике которой никак не разглаживался один загиб. – Кто сказал? – Андрей Станиславович. Я не еду. Дочь стояла в дверях кухни, не снимая спортивной сумки с плеча. Ей было пятнадцать. За последний год она вытянулась почти до матери ростом, и Юрий всё ещё удивлялся, когда находил на сушилке её длинные тренировочные брюки...