За окном кабинета русского языка и литературы густел нажористый, как привокзальный чебурек, ноябрьский туман провинциального N. Тяжелые, вековые капли конденсата лениво сползали по немытому стеклу, за которым расстилалась панорама уныния: разбитый асфальт школьного двора, ржавый остов турника и три тополя, согнувшиеся под тяжестью метафизической тоски. В самом классе, однако, замерло время. Девятый «Г», состоящий преимущественно из будущих завсегдатаев биржи труда и юных девиц с размытыми моральными ориентирами и густо накрашенными ресницами, сидел не шелохнувшись...