В то самое утро, когда Леонид Бронштейн впервые за долгие годы не услышал мерзкого звона будильника, мир перестал быть прежним. Будильник, старый, советский, с отбитой эмалью на боку, еще пытался дребезжать, но Леня, исполненный нового достоинства, швырнул его в стену. Часы разбились, и это был символический жест, означающий, что время «до» кончилось и началось время «после». До этого было всё, как у всех. Двое детей: мальчик Петя, увлекающийся марками с изображением жуков, и девочка Алиса, мечтающая о пони...