Весной 1855 года Льву Толстому было 26 лет. Четверо суток он дежурит у пушек на одном из самых опасных участков Севастополя. Потом получает двенадцать дней отдыха: квартира с фортепьяно, окна на бульвар, музыка, купание в море. Затем снова бастион. В дневнике тех недель рядом стоят бомбардировка, карточные долги, ужасный насморк и желание влюбиться в сестру милосердия. Школьного седобородого Толстого здесь ещё нет. Есть молодой подпоручик, которого начальство хвалит за хладнокровие, а сам он регулярно записывает, что ленив, бесхарактерен и вообще живёт как-то неправильно...

У Толстого были интересные представления о морали. Он говорил жене, которой доктора строго-настрого запретили рожать: "У меня потребности, поэтому изволь отдавать супружеский долг с процентами. Я же не могу при живой жене завести любовницу, это аморально! Но контрацепция - это тоже аморально, поэтому забеременеешь так забеременеешь. Что значит - нельзя рожать?! Физическая сторона брака оправдана только ради деторождения! А мне нужна эта физическая сторона, я ради нее и женился! У меня потребности!...

«Вырос на глазу ячмень исполинского размера. Мучает меня так, что совершенно лишился всех чувств. Не могу есть и спать. Плохо вижу, плохо слышу, плохо нюхаю и даже очень поглупел», - писал об одном из своих недугов Лев Толстой. Он относился к здоровью очень трепетно. Всю жизнь вел дневники. Сегодня их изучают не только литературоведы, но и современные медики. Ведь имена исторических личностей позволяют привлечь внимание к тем или иным болезням. Помогают развивать у нынешних врачей клиническое мышление, а у пациентов - повышать интерес к заботе о собственном здоровье...