Лев Львович Толстой унаследовал от своего знаменитого отца не только имя, но и глубокую внутреннюю драму — постоянные сомнения и сложную борьбу между стремлением к нравственной чистоте и сильными земными привязанностями. В семье его ласково звали Лёлей. С ранней юности он пытался разгадать тайну человеческих чувств, то восхищаясь идеалами целомудрия, то страдая от сильного влечения. Его подростковые годы прошли под знаком строгих нравственных поисков, принятых в доме Толстых. Лёля искренне боялся совершить ошибку, мечтал сохранить чистоту до брака и избегал случайных связей...

Лев Львович Толстой с юности пытался жить по заветам отца о половом воздержании. «Крейцерова соната» стала для него не литературой, а приговором. История о том, как невозможный идеал разрушает живого человека. Тетрадь лежала на краю письменного стола, раскрытая на середине. Почерк был мелкий, неровный, буквы теснились друг к другу, словно тот, кто писал, стыдился собственных слов. Двадцатилетний Лев Львович Толстой, третий сын великого отца, записывал в дневнике то, в чём не мог признаться вслух: его мучило желание, которое он считал грязным...