...В девяностые её голос был для нас таким же привычным фоном эпохи, как лязг танковых гусениц у Белого дома и хруст новеньких зеленых купюр в руках братвы. Она смотрела на страну с экрана немигающим взглядом прокурора, а страна в ответ любила её до слёз — за эту невозможную смесь ледяной вежливости и оголённого нерва. А потом рубильник щёлкнул... Светлана Сорокина просто закрыла за собой тяжёлую студийную дверь, оставив там крики режиссёров, липкий грим и иллюзию всенародной любви. Она ушла не хлопнув дверью, а аккуратно притворив её, чтобы сквозняк не испортил бумаги на столе...