Октябрь в том году выдался сырым, затяжным и на редкость холодным. Над городом висело серое небо, из которого то и дело сыпалась мелкая, колючая изморось. Старые пятиэтажки-хрущёвки, окружённые пожелтевшими тополями, казались унылыми и притихшими. Жильцы торопливо перебегали от автобусной остановки к своим подъездам, поглубже пряча носы в воротники курток и прячась под зонтами. Никому не хотелось задерживаться на улице ни на минуту. Семилетняя Аня возвращалась из школы во вторую смену. Уроки заканчивались, когда сумерки уже густо наплывали на дворы...

Информация о робототехнической революции в Китае, которую в своем тг-канале представил Павел Рябов, повергает в шок: все, физическая реальность перестала принадлежать исключительно биологии. А тут еще Михаил Хазин масла в огонь подлил, спрашивает, какие цели будет реализовывать ИИ, если его допустят до управления производством, государством, армией? И вообще. Не наступит ли день, когда ИИ «скажет»: люди, а пошли-ка вы все подальше, теперь это наша планета! На этом фоне ведется постоянная трескотня...

Склад медицинских препаратов №4 на аэродроме Темпельхоф был идеальным тайником. Американцы сами это понимали, поэтому спрятали контейнер среди сотен одинаковых картонных коробок с пенициллином и сульфаниламидом. Майор Алексей Румянцев стоял на коленях в узком проходе между стеллажами, прикрывая ладонью тусклый луч трофейного фонарика. Воздух внутри склада был густым и стерильным, насыщенным запахом медицинского спирта, сухого картона и чем-то приторно-сладким, химическим. Так пахли американские антисептики, расфасованные в плоские жестяные банки с красным крестом на крышке...