Свеча оплывала на глиняном блюдце, и тени генеральских эполет ползли по бревенчатой стене, как живые. Я запомнил этот свет на всю жизнь, потому что при нём решилась судьба Москвы. Меня зовут Пётр Селивёрстов. В сентябре тысяча восемьсот двенадцатого года я служил штабным писарем при главнокомандующем и был приставлен вести протокол совещаний. Мне было двадцать шесть лет, и до того вечера я полагал, что война выигрывается храбростью. После того вечера я так больше не думал. Изба принадлежала крестьянину Андрею Фролову в деревне Фили, в трёх верстах от Москвы...