Массажистка Маргарита Ивановна ушла в половине девятого, и в кабинете на Введенской стало тихо. Он сидел в кресле у мольберта и держал кисть в левой руке, как держат чужую вещь. Правая с зимы слушалась через раз: то поднимет, то уронит, то замрёт на полдороге к холсту, и он привык не сердиться на неё и обходить её, как обходят лужу. Левая училась. Мазок выходил корявый, слишком нажатый, но выходил. За стеной звякнуло железо. Потом ещё раз, длинно, будто уронили цепь. Он прислушался и улыбнулся....