Солнце катилось к закату, заливая багрянцем и старым золотом яблоневый сад на даче учительницы в глухом пригороде Энска. Воздух, густой и неподвижный, был напоен истомой увядающего лета, ароматом падалицы и горьковатым дымком далекого костра. В этой пасторальной тишине, нарушаемой лишь ленивым жужжанием шмелей, казалось, замерло само время. На веранде, обвитой диким виноградом, в плетеном кресле-качалке восседала Александра Сергеевна Пушкина. Ее крошечная, кукольная фигурка – девяносто сантиметров чистой интеллектуальной ярости – почти полностью утопала в цветастом пледе...