— Витенька, а почему твой папа сидит в коридоре на моем любимом пуфике для обуви в одних носках и держит в руках хрустальную люстру? — Вероника застыла в дверях, не успев даже сбросить туфли. Из глубины трехкомнатной квартиры, обычно тихой в середине июля, доносился подозрительный гул, средний между вокзалом в час пик и цыганским табором на выезде. Пахло жареной рыбой, дешевым освежителем воздуха с ароматом «Морской бриз» и старыми шерстяными вещами. — Верочка, радость моя, ты только не волнуйся! — Витя вынырнул из облака пара, доносившегося из ванной, в фартуке поверх офисных брюк...