– Только не волнуйся, тебе сейчас нельзя. Глеб сказал это с таким видом, будто собирался сообщить мне не о беде, а о мелкой бытовой неприятности вроде перегоревшей лампочки. Он стоял в коридоре с отвёрткой в руке, в старых спортивных штанах и майке, на которой растянулся ворот. За его спиной из детской комнаты тянуло пылью, картоном и чужими духами. Я задержалась на пороге, придерживая живот ладонью. – Что ты разобрал? – Марин, сначала сними пальто. – Что ты разобрал? Глеб отвёл глаза. Из комнаты вышла Инна Матвеевна...