Глава 1: «Последний барин» (1887–1900) Литературный путь Ивана Алексеевича Бунина начинался не с громкого взрыва, подобного появлению Горького, и не с эпатажного скандала, как у символистов, а с мучительной, разъедающей душу тишины. Для молодого дворянина, чей род восходил к древним временам, но чье имущественное положение было плачевным, вступление в литературу в конце 1880-х годов стало испытанием на прочность хребта. Бунин, обладавший феноменальной, почти патологической чувствительностью органов чувств (он видел звезды, недоступные обычному глазу, и слышал свист сурка за версту), обладал такой же обостренной чувствительностью к человеческому слову...

Как странно, удивительно всё совпало!.. Эти строки я пишу в бунинских местах, в краях воронежских, и вижу то же небо, что и он – то серое, с розовато-фиолетовой дымкой у края, а то вдруг набухшее тяжелой дождевой тучей; вижу вороньи «слёты» на большом тополе, долгие, важные «совещания» чёрных, деловитых птиц, похожих на только что получивших должности чиновников; вижу догорающее пламя отчаянно-оранжевых листьев – с каждым днём огня всё меньше, всё тоскливей окрестности, всё тревожней на сердце. А...

Кажется, что о Бунине мы знаем всё. Нобелевский лауреат, певец усадебной России, бесконечно тоскующий по родине классик. Именно таким он предстает на страницах учебников: мудрым, немного уставшим, величественным. Но если заглянуть за парадную обложку его биографии, мы увидим совершенно другую историю. Историю, которая больше похожа на скандальный французский фильм, чем на размеренное житие маститого литератора. Речь о знаменитом доме в Грассе, который современники за глаза называли не иначе как «филиалом ада на земле», а мы сегодня с легкой иронией можем назвать «дружбодомом»...