Когда мы открываем страницы последнего крупного произведения Александра Сергеевича Пушкина, перед нами разворачивается не просто историческая хроника, а настоящая человеческая драма. Казалось бы, всё ясно: учебники истории твердят о крестьянской войне, а официальные указы того времени именовали это «бессмысленным и беспощадным» мятежом. Но вот вопрос: Пугачевщина и Пугачев на страницах Капитанской дочки: восстание или бунт? Ответ на него кроется где-то между строк, в тех самых деталях, которые делают прозу Пушкина живой. Знаете, а ведь Емельян Иванович у Пушкина — персонаж чертовски сложный. Это не карикатурный злодей из дешевой пьесы и не идеализированный герой-освободитель...

Рассказ о «Капитанской дочке» Пушкина я хотел бы начать с небольшого отступления, в котором я смог бы объяснить, по возможности кратко, почему именно, решил я разобрать это произведение и какова цель этого разбора. Внимательный читатель, прочитав уже только три первые строчки мною написанные, наверное, обратил свое внимание на вычурный и старомодный стиль этого письма. Надеясь поменьше вас раздражать, я спешу сообщить, что сделано это отчасти нарочно, в подражательстве стилю Александра Сергеевича и Вальтера Скотта, а отчасти неосознанно, хотя по той же причине...