— Я молчал ради семьи, — хрипнул Николай Васильевич, глядя мимо меня на облупленную стену больничной палаты. — Но теперь скрывать правду опасно. Он с трудом приподнялся на локтях. Пожелтевшие пальцы задрожали, когда он потянулся к тумбочке. Сдвинул в сторону пластиковый стаканчик с недопитым морсом. Под ним лежала тонкая оранжевая папка на кнопке. — Забери, — выдохнул свёкор. — И не смей завтра ничего в МФЦ подписывать. Я смотрела на эту папку, не решаясь протянуть руку. Двенадцать лет я старалась быть идеальной женой...