Тяжелый металлический ключ с сухим, костяным щелчком повернулся в нижнем замке. Елена стояла перед массивной сейфовой дверью, опустив руки в карманы старого плаща. На коврике у порога остался светлый квадрат от выбитой пыли — там тридцать лет стояла дубовая обувница, которую вчера за бесценок купил и увез перекупщик вместе с диваном и сервантом. В пустой трехкомнатной квартире стояла гулкая, неестественная акустика. Любой звук — от шага по потертому паркету до вздоха — возвращался звонким, сухим эхом...