Осенний Петербург за окнами особняка на Фонтанке тонул в холодной мороси. По темной воде бежали круги, отражая гранит мостов и тусклое золото фонарей. В зале нашей балетной академии стояла та особенная тишина, которую я любила больше всего. В воздухе пахло канифолью, воском для паркета и свежестью просторного зала. — Анечка, спину держи ровнее, — произнесла я, касаясь лопатки двенадцатилетней девочки у станка. — Не заламывай кисть в третьей позиции. Движение рождается от сердца и растворяется в воздухе...