Представьте себе Киев начала XII века. Узкая улочка гончарного конца, пахнущая мокрой глиной и дымом обжиговых печей. В низкой бревенчатой мастерской, куда свет попадает только через приоткрытую дверь, склонился над работой человек. Перед ним — крошечная золотая пластинка толщиной едва ли не в волос. Он не дышит. Тончайшим пинцетом укладывает на нее узор из золотых нитей, почти невидимых глазу. Завтра в эту скань нальют эмаль, густую, как византийское стекло, перетертое в пыль, и отправят колт княгине...