— Артём… сынок… — голос Елизаветы Петровны дрожал, словно вот‑вот сорвётся. Она сжимала телефон обеими руками — так крепко, будто от этого зависела её опора в мире. — Меня завтра выписывают. Я бы, конечно, как‑то сама… но вариантов нет. Может, пустите меня на время? Совсем ненадолго. Арендовать сейчас не потяну. В трубке повисла тяжёлая пауза. — Почему молчишь? — её голос стал тише, почти беззвучным. — Я не хочу быть обузой… — Мам, — прервал он, шумно выдохнув. — Приезжай. Она прикрыла глаза и прислонилась спиной к жёсткой больничной подушке...