Системный кризис Московского царства на рубеже XVI–XVII веков не был случайным стечением обстоятельств, но логическим завершением краха «поместной утопии», заложенной еще при Иване III. Историографическая традиция в лице С. Ф. Платонова и В. О. Ключевского справедливо указывает на то, что в условиях Смуты личность претендента была вторична по отношению к сыгранной им роли. Вакуум легитимности, возникший после пресечения династии Калиты, требовал не просто правителя, а «природного царя», чья фигура могла бы восстановить нарушенный социальный договор между монархией и служилым сословием...