– Александр Васильевич, побойтесь Бога, не раздевайтесь, – старый швейцар кондитерской Доминика, чья ливрея давно выцвела под безжалостными петербургскими дождями, загородил дорогу Никитенко, едва тот успел ступить в тепло вестибюля. Старик пах влажным сукном и дешевым табаком. Он испуганно оглянулся на тяжелые дубовые двери, за которыми гудел Невский проспект. – Вас ищут. Час назад заезжал поручик из Третьего отделения, расспрашивал господина Доминика, часто ли вы здесь бываете и с кем откушать изволите...