Милостивые государыни и милостивые государи! Позвольте женщине, умудрённой сединами и книжными шкафами, которые я собирала без малого полвека, поделиться с вами крамольными мыслями. Ах, простите мою дерзость! Я прекрасно понимаю, что великие книги — это нечто священное, нечто такое, к чему мы, смертные, не смеем прикасаться с непочтительными руками. Но позвольте мне, как женщине, познавшей вкус многих жизней через страницы прочитанных томов, задать вопрос, который, признаюсь, мучает меня уже не...