Гоголь сжёг второй том «Мёртвых душ» и остался в школьных учебниках как нервный мистик, не от мира сего. А я открыла его письма матери и обалдела: десять лет этот мистик с пером содержал заложенное имение, платил за институт трём сёстрам и торговался с издателями за каждый тираж. И Гоголь-менеджер мне нравится куда больше, чем Гоголь-страдалец. Нас в школе учили двум Гоголям. Первый: украинский сказочник, весёлый автор «Вечеров на хуторе близ Диканьки». Второй: поздний страдалец, мистик и постник, уморивший себя голодом перед смертью...