Восемнадцатилетний парижский мальчик, который читал Пруста в подлиннике и мечтал переводить французскую литературу на русский, через три года стоял в очереди за пайком в Ташкенте, а ещё через год держал в руках винтовку на передовой. Его старшая сестра к тому моменту носила лагерный номер уже пятый год. Марина Цветаева оставила после себя не только стихи, но и двоих детей, которым предстояло в одиночку пройти через самые страшные десятилетия советской истории. О судьбе младшей дочери Ирины, не пережившей тот приют в 1920 году, я подробно рассказывала в статье о самой Цветаевой...