Окрестности кирпичного завода в предзакатный час дышали тем особенным, монументальным унынием, какое доступно лишь русской лесостепи в начале ноября. Стылая глина, перемешанная с битым шлаком, хрустела под колесами старого ПАЗика. На пустыре, среди ржавых остовов советских бетономешалок, высилась монументальная фигура трудовика Виктора Ивановича Толстоудова. Он выгуливал своего огромного, глуповатого ротвейлера по кличке Бисмарк. Рядом с гигантским трудовиком, едва доставая макушкой до его пояса, заложив руки за спину, вышагивала Александра Сергеевна Пушкина...