Тихонов молчал. Он смотрел в стол. Его челюсти были сжаты так, что ходили желваки. — Ты убил ее, — сказал я утвердительно. Это было словно удар ломом: прямо и грубо. — Что-то пошло не так, да? Она тебе отказала? Посмеялась над тобой? И ты ее ударил? Или задушил? А потом позвонил мамочке, чтобы она подтерла тебе сопли и помогла спрятать труп? — Нет! — он скакнул, звякнув наручниками о край стола. — Не было этого! Вы все врете! Я буду жаловаться! Мне нужен адвокат! Я смотрел на него с брезгливостью и вышел из допросной, оставив его наедине со страхом и тишиной...