Говорят, было это ещё на «Надежде», где-то между штормами и бесконечными днями под парусами. Корабельный священник, человек тихий, богобоязненный и доверчивый до наивности, однажды позволил себе лишнего. Граф Фёдор Иванович Толстой, тогда ещё совсем молодой и уже успевший приметить слабые места окружающих, напоил его так, что батюшка сначала пел, потом смеялся, а под конец заснул прямо на палубе, раскинув руки. Толстой не стал терять времени. Достал казённый сургуч, растопил, аккуратно припечатал...