Тяжелые, подернутые сизой патиной тучи висели над городом N, словно старая шинель, позабытая в прихожей вечности. Декабрьское утро нехотя вползало в класс русского языка и литературы, где сквозь немытые двойные рамы сочился чахоточный, желтушный свет. В этой полумрачной обители, под сенью портрета хмурого Маяковского, вершилось таинство. На учительском стуле, подложив под себя три тома «Словаря живого великорусского языка» Даля, чтобы дотянуться до края стола, восседала Александра Сергеевна Пушкина...