В 1773 году беглый донской казак объявил на Яике, что он не Емельян Пугачёв, а чудом спасшийся император Пётр III. Для образованного столичного человека история могла звучать нелепо, но на пограничье она попадала в мир старых слухов и ожиданий справедливого царя. Самозванство давало восстанию не только имя, но и язык законной власти. После переворота 1762 года обстоятельства смерти Петра III оставались туманными. По стране ходили рассказы, что император спасся, скрывается и однажды вернётся наказать помещиков и чиновников...