Есть фильмы, которые остаются в памяти не потому, что они идеально сняты, безупречно выстроены или навсегда переворачивают представление о кинематографе, а потому что однажды они оказываются рядом с человеком, которого потом не станет, и с этого момента перестают быть просто фильмами, они становятся комнатой, вечером, голосом, дыханием рядом, последним общим молчанием перед экраном, которое тогда казалось обычным, а потом вдруг стало святыней. «Двадцать восемь панфиловцев» я теперь не могу смотреть...