Колокольчик над дверью звякнул ровно в семь. Маргарита не глядя протянула руку к выключателю, и лампа дневного света моргнула, загудела, залила прилавок белым ровным светом. Пахло сухим деревом и чуть-чуть ванилином от печенья, которое она вчера разложила по полкам. Она провела ладонью по прилавку. Дерево было тёплое, отполированное тысячами прикосновений за тридцать с лишним лет. Мать поставила этот прилавок в восемьдесят девятом, когда открыла лавку. Сама строгала, сама лакировала. И лак давно стёрся, но дерево осталось гладким, будто запомнило каждую руку, которая по нему скользила...