Кровать была пуста. Одеяло натянуто ровно, подушка взбита, больничные тапочки у тумбочки выстроены параллельно, носками к двери. Фаины Борисовны в палате номер семь не было. Нелли заметила это в шесть тридцать утра, когда начала обход. Толкнула дверь плечом, потому что в правой руке держала поднос с таблетками, а левой прижимала к боку стопку температурных листов. Три кровати из четырёх были заняты. Галина Ивановна храпела, закутавшись в одеяло до бровей. Худенькая Ева Николаевна уже сидела, положив вязание на колени, хотя за окном едва серело...

Будильник зазвонил в пять сорок. Таня не открыла глаза сразу, лежала секунду, вслушиваясь в тишину квартиры и далёкий гул первого автобуса за окном. Одна секунда, чтобы собраться. Потом встала. Линолеум на кухне холодил ступни, и это привычное ощущение окончательно прогнало сон. Чайник, холодильник, масло, хлеб. Она нарезала бутерброды, два для Кости, один себе. Костин завернула в фольгу и положила на стол рядом с запиской. Записки она оставляла каждое утро. Придавливала краешком ложки, чтобы не сдуло сквозняком из форточки...