Вера проснулась от голоса мужа. Не от слов, а от интонации: тихой, просительной, совсем не его. За двенадцать лет брака она выучила все оттенки голоса Геннадия, от раздражённого бурчания по утрам до редкого тёплого смеха, когда Полина рассказывала что-то смешное из школы. Но этот тон был другим. Часы на тумбочке показывали без четверти три. Стена между спальней и кухней пропускала звуки. Строители в семидесятых на этом экономили, и бабушка Зоя, от которой Вере досталась квартира, любила повторять, что в этом доме секретов не спрячешь...