Список лежал на холодильнике, прижатый магнитом с надписью «Сочи 2019». Двенадцать блюд на четырнадцать персон. Рядом, на отдельном листочке, каллиграфическим почерком: расписание по часам, кто во сколько придёт, какие тарелки ставить на парадный стол, а какие на детский. Имени Дарьи в списке гостей не было. Она стояла у мойки в старой футболке мужа, и вода из крана текла на свёклу, окрашивая пальцы в бордовый. За стеной тикали настенные часы с кукушкой. Мерно, ровно, без остановки. Этот ритм Дарья выучила за шесть лет так, как выучивают расписание электричек: не по желанию, а по необходимости...

Звон раздался из детской в четверг, ровно после обеда. Полина бросила губку в раковину и пошла на звук. Мокрые руки она вытерла о фартук на ходу. Кира стояла посреди комнаты, босая, прижимая к себе куклу. На паркете среди зелёных осколков лежали бронзовые бараньи головы, оторвавшиеся от ручек. Малахитовая ваза номер семь из коллекции свекрови перестала существовать. – Мам, я нечаянно. Крепость строила. Подхватив дочь, Полина перенесла её через осколки на диван. Проверила ступни: ни царапины. Вернулась с веником, присела на корточки и начала сгребать черепки в совок...