В ночной библиотеке звуки ведут себя иначе. Днём здесь шелестят страницы, шаркают подошвы по линолеуму, кто-то кашляет в читальном зале, и всё это сливается в привычный гул живого пространства. Но после десяти вечера, когда последний посетитель уходит и Нелли запирает входную дверь на два оборота, наступает другая тишина. Густая, почти осязаемая. Нелли привыкла к ней за одиннадцать лет ночных смен. Она знала каждый скрип стеллажа, каждый щелчок термостата в подсобке, каждый вздох старых труб отопления, которые к октябрю начинали гудеть на низкой ноте, будто кто-то дул в пустую бутылку...